Павел (слева) и Антон росли в одном барановичском дворе, но после выборов эмигрировали: один в Польшу, другой – в США.

«Жить вдали от родных тяжело, но жить в постоянном страхе – тяжелее». Как друзья детства из Барановичей после выборов уехали за границу

Паша и Антон росли в одном барановичском дворе. Учились в одном университете. И на акции протеста в Минске 9 августа 2020 года тоже были вместе. Вот только сейчас Павел живет в Польше, а Антон – в США. И когда друзья детства смогут встретиться в следующий раз, неизвестно. Как политика белорусских властей заставляет активных граждан уезжать из родной страны – в специальном проекте Intex-press.

История Павла

Павел всегда считал себя человеком политически активным, хотя формально ни в каких партиях или организациях не состоял.

– Я не могу назвать себя ярым оппозиционером, но выражать свое мнение всегда было важно для меня. И всегда из-за этого у меня были какие-то трудности. Но не думал, что дойдет до такого, – начинает свой рассказ парень, несколько месяцев назад эмигрировавший в Польшу.

Когда после президентских выборов в Беларуси начались массовые протесты, Павел был в первых рядах в Минске. Он видел, как автозак не стал тормозить перед толпой безоружных людей и подмял под себя одного человека, как протестующие призывали силовиков встать на сторону народа, а те в ответ «плюнули» в них резиновыми пулями.

– Мы не бросали ничего, просто стояли перед ними со знаком «пис» (жест рукой, когда указательный и средний палец направлены вверх, образуя латинскую букву V, международный символ мира. – Ред.) и скандировали «Жыве Беларусь!» и «Силовые структуры с народом». Наивные… Еще во что-то верили… И в какой-то момент нас начали обстреливать. Неожиданно. И, если честно, страшно. Светошумовая граната повредила мне ногу. Если бы не друзья, меня, возможно, еще 9-го задержали бы. И там было бы все очень жестко. Может быть, и убили бы, не знаю, – вспоминает Павел.

Пашу задержали вечером 11 августа. И он считает себя везунчиком, хотя только недавно перестал мучиться от бессонницы, а тошнотворный запах человеческих фекалий в столичном РУВД  – последствия жестокого избиения задержанных – преследует его даже спустя пять месяцев.

– Били всегда, по поводу и без. Мы стояли на голой плитке на коленях, уткнувшись головой в пол, руки за спиной. Это очень сложно и больно. Потом нас повезли в какой-то спортзал. Нам затягивали руки хомутами так, что они синели, и заставляли поднимать их вверх, лежа на полу на животе. Так мы пролежали до утра. У меня очень опухла нога, но я не мог пожаловаться или обратиться за помощью, потому что, если бы они поняли, что я был в эпицентре, мне было бы еще хуже. Хотя казалось: куда уж хуже, – рассказывая, парень делает долгие паузы, словно заново все переживает.  

Потом был прогулочный дворик изолятора на Окрестина – 79 человек в тесном бетонном «стакане» с люком в полу вместо туалета и металлической решеткой вместо потолка. Решетку эту Паша особенно запомнил: на ней валялась пустая бутылка из-под «колы», и изнывающие от жажды задержанные смотрели на нее снизу вверх, мечтая хотя бы о глотке жидкости.

– Там были врачи, программисты, директора предприятий. Совершенно разные люди. Но большинство я бы назвал прекрасными людьми, с некоторыми общаюсь до сих пор, – говорит Павел. – Кто-то пошутил, все рассмеялись, а я подумал: вот бы нам сфотографироваться на память, ведь даже в нечеловеческих условиях мы смогли на секунду забыть, где находимся.

Суд, который, по словам Павла, скорее напоминал конвейер, назначил ему 15 суток.

– Сидя на Окрестина, мы рассуждали, куда нас повезут (отбывать наказание. – Ред.). И мы просто мечтали скорее попасть в тюрьму из этого ада. Потому что там есть хотя бы какие-то порядки. Есть койка, там кормят, можно рассчитывать на передачу, – рассказывает парень.

Павла этапировали в Слуцкий ЛТП.

– Нас сразу повели в душ, выдали мыло, полотенца. Я смог снять повязку, промыть рану на ноге, меня отправили к врачу. Потом нас повели в столовую и дали рисовую кашу с сосисками. Это была самая вкусная каша в моей жизни, – вспоминает Павел.

ЛТП показался Павлу «лагерем отдыха после всего, что было». Но буквально на следующий день задержанных неожиданно отпустили, дав подписать бумаги о том, что они больше не будут участвовать в массовых мероприятиях. Паша «не хотел подписывать, но на свободу хотелось сильнее».

– Все, что случилось со мной, сильно сплотило мою семью. Мы вместе ходили на митинг в Барановичах 16 августа. Верили, что скоро что-то изменится. Но потом опять начались жесткие задержания. Это постепенно убивало мой боевой дух, – говорит Павел.

Когда парня снова едва не задержали, родные стали уговаривать его уехать.

– Я хотел жить и развиваться в своей родной стране. За это, собственно, боролся. Но родные постоянно говорили о том, что в ближайшее время ничего не изменится и мне лучше уехать. И я понял, что, наверное, так будет лучше. Хотя до сих пор переживаю по этому поводу, – говорит Павел.

Он уехал в Польшу, устроился в строительную бригаду. Говорит, зарабатывает немного, но ему хватает. Жить в чужой стране, вдали от друзей и близких, Павлу тяжело. Но жить в постоянном страхе за собственную свободу и жизнь – еще тяжелее.

– Я всегда придерживался мнения, что то, что тебя не убивает, делает тебя сильнее. Но после всех этих событий я начал хорошо пить и плохо спать. Выбраться из этих состояний мне помогли родные и близкие, сам бы я вряд ли справился, – говорит парень. – Я очень часто здесь слышу слова поддержки и восхищения белорусским сопротивлением. Но в то же время я понимаю, насколько тяжело бороться с этой системой. И желаю всем либо уезжать, либо бороться. Я не знаю, как лучше поступать. И поступил ли я лучше для своей страны.

Артем Шрайбман, политический обозреватель: 

«Чем больше политически активных людей уедет из Беларуси, тем проще будет власти справиться с протестами. Поэтому, я думаю, мешать этому никто не будет».

История Антона

Антон, в отличие от своего друга детства Паши, на баррикады никогда не лез, хотя многое ему не нравилось и политику властей он и раньше не поддерживал. В свои 23 года Антон был вполне состоявшимся и успешным, по белорусским меркам, человеком: собственный интернет-магазин, зарплата «в несколько раз больше обещанной президентом», возможность путешествовать куда и когда вздумается.

Однако, говорит парень, несмотря на внешнее благополучие, внутренне он редко чувствовал себя комфортно.

– Все время было ощущение стресса. Курс доллара постоянно скачет, коронавирус пришел – никаких выплат и никакой ощутимой поддержки. А если у тебя есть какая-то инициатива, то проще платить штрафы, чем делать все по закону. У меня в бизнесе было много нарушений. Но я осознанно на это шел, потому что если заплатить все налоги, получить все сертификаты, то стоимость товаров взлетает до небес или продавать его будет не выгодно, – рассказывает Антон.

Парню, как и сотням других белорусов, хотелось, чтобы жизнь в стране стала лучше. И единственным легальным способом что-то изменить было пойти на выборы, что он и сделал.

– Никто из моих родственников не поддерживает действующую власть. Мало того, что там находятся люди, которые неэффективно управляют страной, так они еще и захватили эту власть, и не хотят никуда уходить, – рассуждает парень.

Вот только выборы показали, что против власти «какие-то эффективные и законные действия белорусам совершить невозможно, потому что закон не работает». Поэтому 9 августа 2020 года Антон сделал то, чего раньше не делал: вышел на акцию протеста в Минске.

– Тогда я впервые в жизни увидел, как взрывается светошумовая граната. Это было очень страшно. Но еще страшнее было видеть, как «КамАЗ» едет в толпу и не тормозит. Тогда я понял, что будут убивать людей, – вспоминает парень.

Антон был рядом с Павлом, когда в того попала светошумовая граната.

– Я увидел, что произошло, когда уже Паша, хромая, выходил из дыма. С одной стороны, я сильно испугался, но, с другой, обрадовался, что с ним все хорошо. Я тащил его со стелы и знал, что вдвоем до дома мы точно доберемся. В ту ночь я ночевал у него, – вспоминает Антон.

События той ночи и последующих сильно потрясли парня. Особенно когда он узнал, что пришлось пережить его другу детства после задержания. И чем жестче действовали силовики, тем чаще Антон задумывался о переезде в другую страну, хотя, говорит, поначалу даже сам себе в этом не признавался.

– Чувствовать себя в безопасности в Беларуси очень трудно. Сотрудники милиции сегодня могут к любому применить насилие или посадить человека в тюрьму, и для этого не нужна никакая причина: достаточно заподозрить кого-то в том, что он против Лукашенко, – поясняет он. – Поэтому, когда один мой знакомый сказал, что уезжает в Лос-Анджелес, я тоже решил ехать.

Срок действия американской визы Антона как раз истекал (в 2019 году он ездил в США как турист. – Ред.), поэтому действовать нужно было быстро. Он продал свой бизнес, завершил все дела, собрал вещи и купил билет в один конец.

– Я ехал в никуда. Просто посмотрел в youtube блоги людей, которые переезжали, нашел себе жилье, потом – работу, – рассказывает Антон. – Я начал жизнь с чистого листа, и у меня уже здесь кое-что начало получаться.

О возвращении на родину парень не думает, потому что «если думать, будет сложнее здесь жизнь свою строить». И то, как развиваются события в Беларуси, не вселяет в него оптимизма.

– Для себя я нашел оптимальное решение: взять – и переехать. И забыть. Я не говорю, что вся молодежь так поступит, но то, что большой процент активных, умных и мотивированных людей уедет, – это факт, – говорит он. – Я бы хотел когда-нибудь приехать в Барановичи, когда не будет Лукашенко и его последователей.

Антон считает, что, даже находясь за границей, можно быть полезным для своей родной страны:

– От меня и сейчас есть какая-то польза для Беларуси. Возможно, она меньше, чем если бы я ходил на акции протеста. Но можно находиться в Беларуси и ничего не делать, а можно быть в США, Литве или Польше и помогать различным фондам, к примеру.

«Все не уедут, это будет медленная стагнация»

Лев Львовский, старший научный сотрудник Центра экономических исследований BEROC:

– Переезд – это очень сложное решение. Одно из фундаментальных в жизни человека, потому что нужно заново налаживать быт, привыкать к другой стране, другому языку, искать новую работу. Если есть дети – еще сложнее. Поэтому все не уедут. Это из хорошего.

Тем не менее тенденция к тому, что молодежь смотрит на другие страны, существовала и до событий августа 2020 года. А после них она, естественно, значительно усилилась. Можно выделить несколько категорий белорусов, которые уезжают: это, прежде всего, молодежь и люди так называемых свободно конвертируемых профессий (грубо говоря, прекраснейшему белорусскому адвокату будет сложно стать адвокатом в Великобритании, потому что там совсем другое право, а средний программист сможет работать программистом в любой стране).

В дополнение к этому нужно учитывать, что другие страны не просто молча наблюдают за событиями в Беларуси. Все современные развитые страны, понимая, что естественного прироста населения ждать не приходится, стараются привлечь высококвалифицированных мигрантов определенных профессий – часто это напрямую заложено в демографических программах различных государств. И те человеческие ресурсы, которые не ценит наше правительство, в полной мере ценят другие страны. Поэтому вслед за первой волной, которая произошла в августе-сентябре, нас ждет еще несколько волн повышенной эмиграции. Но это не будет иметь какого-то обрушительного экономического эффекта прямо сейчас. Это будет просто медленная стагнация.

13,5 тысячи человек

примерно столько граждан выехало за пределы Беларуси в течение первых двух месяцев после президентских выборов, из них около 10 тысяч уехали в Польшу, примерно 3 тысячи – в Украину, остальные – в Литву и Латвию. Такие данные обнародовало МВД Беларуси в конце октября 2020 года. С тех пор статистика не обновлялась. 

Людмила СТЕЦКО